Что такое инь и ян?

От редакции Tao Arcana

Если ты хочешь понять «И цзин», начинать стоит именно отсюда, потому что вся система вырастает из одного маленького наблюдения. Посмотри почти на что угодно — и это можно разложить на пару: свет и тень, день и ночь, склон холма, ловящий солнце, и склон, что остаётся в тени. Эти две стороны — инь и ян. Сами слова идут именно из такого обыденного образа — теневого и солнечного склона горы, — и всё более отвлечённое выросло наружу отсюда.

Ян — это светлое, деятельное, обращённое вовне, восходящее качество; инь — тёмное, воспринимающее, обращённое внутрь, оседающее. Соблазнительно прочесть это как добро против зла, но традиция тщательно этого избегает. Ни одна половина не лучше. Полю нужны и семя, что тянется вверх, и почва, что его держит; разговору нужны и речь, и слушание. Суть в том, что эти двое — напарники и встречаешь ты их всегда только вместе.

Тайцзи: один круг, держащий обоих

Знакомый чёрно-белый круг называется тайцзи, обычно его переводят как «великий предел». На него стоит вглядеться, ведь он несёт всю идею в одной картинке. Две половины изгибаются друг в друга, а не лежат плоскими блоками, и это говорит, что инь и ян текут — одно нарастает, пока другое отступает, как день переходит в вечер без резкой черты. А внутри каждой половины сидит точка противоположного цвета. В глубине тьмы есть зерно света; на вершине света уже есть зерно тьмы.

Ничто не бывает чисто одним. Самый полный летний день — это день, когда год тихо начинает поворот обратно к зиме.

Эта вторая черта значит больше первой для всякого, кто пользуется оракулом. Она означает, что положение, которое выглядит совершенно неподвижным, никогда не бывает вполне неподвижным. Самая сильная позиция несёт первый намёк на собственный упадок; самая низшая точка уже хранит поворот вверх. «И цзин» больше всего — орудие, чтобы замечать, где ты в этом повороте, и эта привычка ума начинается здесь, в точке внутри круга.

От одного к двум, к четырём, к восьми

Вот та часть, что ставит триграммы на свои места. Старая строка, повторённая в комментариях к «И цзин», звучит примерно так: великое начало рождает двух, двое рождают четырёх, четверо рождают восьмерых. Это звучит мистически, но на деле это просто внимательное удвоение, и его можно проследить шаг за шагом.

Начни с нераздельного целого — тайцзи, всего до того, как оно было разделено. Сделай первый разрез — и получишь двух: ян и инь. Ян мы рисуем сплошной чертой, а инь — прерывистой.

• Ян — одна цельная черта: ⚊
• Инь — одна черта с разрывом посередине: ⚋

Теперь поставь вторую черту поверх первой. За каждой из двух может следовать либо ян, либо инь, что даёт четыре возможные двухчёрточные фигуры: ян над ян, ян над инь, инь над ян, инь над инь. Их иногда называют четырьмя образами, и они соответствуют большей и меньшей разновидностям каждого качества.

Добавь третью черту — и четверо становятся восемью. Два выбора, сделанные трижды, дают два на два на два — всего восемь трёхчёрточных фигур. Эти восемь фигур и есть триграммы, настоящий рабочий алфавит «И цзин». Каждая из них — особый рецепт из сплошных и прерывистых черт, и каждая несёт имя и образ: Небо, Земля, Гром, Вода, Гора, Ветер, Огонь и Озеро.

Почему остановиться на трёх чертах, а потом на шести?

Трёх черт довольно, чтобы дать каждой триграмме верх, середину и низ — их по традиции читают как небо, человека и землю, три слоя любого положения. Восемь различных символов — рабочий словарь: достаточно мал, чтобы выучить, достаточно богат, чтобы что-то значить. Но восемь — это и немного грубо для описания настоящего момента со всеми его напряжениями.

Поэтому система удваивается ещё раз. Поставь одну триграмму над другой — и получишь шестичёрточную фигуру, гексаграмму. Восемь возможных нижних триграмм на восемь возможных верхних дают шестьдесят четыре, и эти шестьдесят четыре гексаграммы — ровно главы «И цзин». Когда ты делаешь гадание, на деле ты строишь одну из этих шестичёрточных фигур снизу вверх, по одной черте за раз.

Для чего это

Ничего из этого не украшение. Идея инь-ян — это утверждение о том, как работает перемена: что противоположности определяют друг друга, что они всегда в движении и что зерно поворота сидит внутри любого полного состояния. Когда позже ты читаешь гексаграмму и встречаешь в ней движущуюся черту — черту, настолько полно инь или ян, что она уже опрокидывается в свою противоположность, — ты наблюдаешь ту самую точку-внутри-круга в действии. Философия и механика — это одно и то же, увиденное с двух расстояний.

Отсюда естественный следующий шаг — встретить восемь фигур по одной и узнать, за что стоит каждая. После этого метод броска станет совершенно понятен, ведь ты будешь узнавать каждую черту, что он рисует.

Дальше: восемь триграмм, затем как работает «И цзин». А когда будешь готов, брось гексаграмму. Для размышления и понимания, а не для гадания о судьбе — смотри наш отказ от ответственности.